Последовательно освещая среднеазиатские приключения Максима Девонкрофтовича Яковлева и его гоп-команды, приводим следующий любопытный документ – покаянное письмо обманутым компаньонам, то бишь, изложение событий в режиссерской версии. Конечно, при прочтении сего воззвания нормальным человеком нить повествования теряется примерно с начала второй половины первой страницы. Более забавен тон и смысл. В бумаге витиевато поясняется, почему же именно было организовано разбойное нападение на киргизскую компанию ОсОО «Континент».


Письмо Максима Яковлева в Бишкек

Письмо Максима Яковлева в Бишкек


В изложении Яковлева ожидаемо виноват, конечно же, сам потерпевший Олег Подобедов. В прологе Яковлев в третьем лице восхваляет себя самого, описывая, что «приложил усилия» в ведении переговоров с господином Вернером Альбрехтом из ГЕЙДЕЛЬБЕРГЕР ДРУКМАШИНЕН АГ, который, возможно, является еще одним участником незаконных действий. Походя унхвист бросает камень в огород верной спутницы Татьяны Карачевцевой, упоминая, что переговоры с друкмашиненом он ей доверить все же побоялся, а нанял для этого адвоката международного уровня Лилию Ляйбхам. Мудрый ход, так как госпожа Карачевцева, несмотря на всю возню и суету, особых звезд с юридического небосклона никогда не срывала и на международный уровень очевидно не тянет.

Максим ЯковлевДалее Яковлев дает нам образец беспримерного лицемерия. На сцену выходит еще один претендент на заезд в СИЗО города Бишкека. Итак, Яковлев с надрывом, в форме риторического вопроса упрекает своего партнера в том, что тот заключил ряд сделок, выдав доверенность на подписание договоров некоему Д.П. Светличному. Тут следует пояснить, что Светличный – человек Яковлева, так как является директором отдела поставок оборудования и материалов в контролируемых младотамбовцем компаниях «Полиграфоформление» и «Полиграфоформление-ФЛЕКСО».

Несмотря на организованную им же трехходовую разводку на доверии, Яковлев в своем пасквиле начинает канючить о том, что партнер виноват сам, сделки, заключенные его же, яковлевским соучастником Светличным, якобы не были одобрены обществом, то есть им, Яковлевым. После следует комсомольско-бандитский вывод о том, что ему по жизни все должны. В хэппи-энде учинена инфантильная подпись типа трех галочек из школьной прописи, скрепленная печатью.

На основании этой ущербной философии организованная правовая группа Яковлева не только не вернула деньги, присужденные российским судом, но и совершила разбойное нападение на принадлежащей экс-компаньонам бизнес. Судя по стилистике (а они так и пишут – «на ваше заявление сообщаем»), сей эпистолярный шедевр был сооружен не без участия студента-юриста Устинова. Возможно, набивали в четыре руки, гнусно хихикая и потирая ладошки.

Криминология констатирует, что преступное поведение стереотипно. Для нас очевидно, что это далеко не единичный случай в биографии Максима Яковлева и его близких, с учетом среды и жизненного опыта. Мы будем продолжать расследовать деятельность указанных субъектов.

Мария фон Эбнер-Эшенбах
и Элеонора Шменкель.